liebherr ltm 1300



НА ГЛАВНУЮ | БАЗОВЫЙ КУРС САМООБОРОНЫ | БИБЛИОТЕКА | ВИДЕО | STREET-WORKOUT | ЗДОРОВЬЕ

 

 

Андрей Кочергин - Как закалялась сталь-2 и 1/2

к содержанию

 

8. Учебник истории

 

Человек выглядит так, как он себя представляет. Так оно и есть!

Всё — выпуск! Каких-то пару недель, и вы уже не бесправные курсанты, а буквально господа офицеры (товарищи, конечно, — правда, не ясно чьи). Как всегда, перед «госами» строевые смотры и прочая ритуальная чепуха. Нога работала еще неудовлетворительно, хотя на дворе был вполне взрослый июль.

Жизнь военного спортсмена — очень странная штука. Как бы ясно, что армия и дисциплина, как партия и Ленин, без сомнения, близнецы-братья. Но любое исключение лишь подтверждает правило — сборная команда высшего военного училища по своей разношерстности и разгильдяйству отчетливо напоминала толпу пленных румын времен Второй мировой. Военная форма за отсутствием острой надобности передавалась более военным и менее экипированным, неспортивным собратьям по оружию. Спортивная форма образца 1983–1988 гг. — это гротескная пародия на сегодняшний сэконд-хэнд. То есть «кто во что горазд», и то, «что осталось» от старших товарищей по команде.

На строевой смотр он вышел в том необходимом для этого события, что вся команда сообща ухитрилась собрать по ящикам в каптерке: коротковатые и узкие форменные брюки, собственный широкоплечий китель с погонами старшего сержанта. Видавшая виды фуражка чудовищного размера чудно повисла на ушах, придавая лицу патриотическое выражение и не оставляя у вероятного противника сомнений в том, что этот военный и есть угроза миру и демократии. «Вершиной» формы одежды были ботинки — они же «гады». Претерпевшие в свое стародавнее время не вполне успешный тюнинг, они были манерно длинны, остры носами и вызывающе стоптаны. Гады — они и есть гады.

После контрольного осмотра ему захотелось написать на груди мелом сакраментальное из школьной программы: «Филиппок в школу пошел». «Ну да ладно, хуже относиться уже не будут, лучше — уже не успеют, нового ничего не увидят. Так какого хрена?!» — шагом марш, в строю смотреться!

Легендарный полковник Кобзарь ушел на более чем заслуженный отдых, но от армии ни ногой — стал возглавлять в училище вольнонаемных сантехников и получил почетное звание «короля воды, говна и пара». Сантехнические забулдыги с отсутствующим видом выслушивали многочасовые тирады военного пенсионера, что никак не влияло на скорость и качество выполняемых ими работ. Кобзарь, будучи членом партии, конечно же, с ними не пил, что значительно осложняло установление обратной связи с теперешним невменяемым личным составом.

На замену трухлявому комбату пришел новый, только что произведенный в подполковники военный с характерной фамилией Козлов. Догадайтесь, как его величали окружающие, пока он не слышал. Есть одна болезнь, очень сходная по своим признакам с «детской болезнью левизны в коммунизме» (В. И. Ленин). Как только майор становится «подполом», с ним происходят разительные перемены. К слову сказать, полковники вообще перестают быть людьми в полном смысле этого слова и становятся просто полковниками. Да простят автора представители вооруженных сил, но в своем подавляющем большинстве генералы — это окончательно выжившие из ума полковники, случайно оказавшиеся чьи- ми-то родственниками.

Подполковник Козлов сверкал девственными звездами на новехоньких погонах, поглядывал в зеркало на свою военную фигуру и поправлял военные усы. Военные глаза пучились от собственной значительности. Орал он так, что гундос Кобзарь ассоциативно вспоминался только как некое подобие милитаристического Санта Клауса.

Итак, строевой смотр. Все военные, как и положено, в парадной форме одежды, то есть ножки в сапожках, поясок затянут. По причине имеющейся справки не вполне здоровая нога была помещена в ботинок, впрочем, как и вторая, более удачливая, конечность. «Гады» были с отвращением начищены и нагло блестели, очень напоминая два чудовищных по размеру утюга оригинального демонического цвета.

Козлов молодцевато продвигался вдоль строя курсантов, отпуская военные остроты типа: «Яйца подтянуть, попец прикусить, трусы не жевать, козявки не есть, пердеть по команде, короче, смиррррно!» И шел дальше, любуясь своими военно-модными свежепоглаженными сапогами. Хромачи антрацитово блестели, скрипели и отражали на своих несгибаемых голенищах картины военного бытия.

Следует добавить, что у нашего героя, помимо «удачно» подобранной формы, существовал еще один нюанс внешнего вида: бритый затылок и экстремально короткая прическа типа «туго и упруго» — полубокс по гражданским меркам. Данный образчик висит в виде инструкции в любой бытовой комнате любого подразделения, но как только военный пытается применить это на себе, командование расценивает столь точное соблюдение уставных норм как издевательство над этими самыми нормами. Товарищ старший сержант, стоящий в строю, был, вне всяких сомнений, издевательством над самым святым после знамени части понятием— внешним видом!

Козлов как-то краем глаза зацепился за инородное тело, хрен знает во что одетое. Буквально запнувшись, он впился глазами в эту «образину», которая не мигая смотрела на отца-командира, решительно оттопырив уши под нависающей фуражкой.

— Командира взвода ко мне! — заорал комбат, не спуская взгляда с потустороннего старшего сержанта.

— Это кто?! Нет, это что?!

— У него справка: нога поломана, на реабилитации!

— Оторвать, бля, эти ноги и воткнуть обе мосолыги в сапоги!

Виновник диспута весь жестко подобрался и затих, прожигая резвого комбата немигающими стеклянными глазками из-под козырьков бровей, фура- га, потеряв точку опоры, полностью закрыла лоб. «Филиппок» явно хотел бодаться, но пока табуреточно плотно стоял и бледнел звероватым лицом, явно набирая критическую массу для взрыва.

Вдоль строя с другой стороны, не обращая внимания на приветствия и доклады, упруго шагал генерал-майор Бельников, начальник училища, при котором оно стало чуть ли не ведущим спортивным вузом МО.

При генерале комбат разошелся уже с буквально показательным рвением:

— А ну, арестовать этого недоделанного! Трое суток гауптической вахты за издевательство над военной формой!

— Есть, — ответил старлей, командир взвода.

А что еще он мог ответить?

— Козлов, ты кого тут расстрелять решил? — между делом спросил генерал и уж совсем было пошел дальше, однако…

— Да вот, какой-то придурок хромой в ботинки вырядился на строевой смотр! Да еще и рылом стоит, целится — чисто гуманоид.

Генерал повернул голову и увидел одного из своих спортсменов.

— Подполковник, да это пугало сделало для училища больше, чем весь твой сраный батальон, вместе с тобой во главе!

— Товарищ генерал-майор…

— Молчать, подполковник! Приказ об аресте отменяю своей властью, а вам посоветую не рычать на личный состав, а вникать в новые условия службы. Это вам не стройбат, и здесь вам солдатик картошку из столовой в рюкзаке не сопрет! Шагом марш на свое место!

Комбат разом перестал блестеть и лосниться. На неожиданно сдувшихся ногах он поплелся в голову строя. «Одноногий» старший сержант, так и не проронивший ни слова, выпустил воздух и вытер моментально взмокший лоб.

На собрании офицеров батальона по итогам строевого смотра подполковник Козлов сидел во главе стола, меланхолично подперев любовно причесанную голову кулаком. На него через стол с прищуром смотрел засиженный мухами бюстик Ленина. Судя по длительной паузе, комбат и Ленин знали, о чем они молчат.

— А как фамилия, ну этого, как его… старшего сержанта? А, ну да, и фамилия соответствующая. Когда я его увидел, я вспомнил учебник истории.

Офицеры недоуменно затихли. Какая связь между общеизвестным своеобразным сержантом и учебниками?

— Так вот, я вспомнил учебник истории, а на обложке у него неандерталец с дубиной — рожа один в один! Нарожают дебилов с похмелья — и всех в училище вместо унитаза!

Собрание было сорвано, но не всем же быть симпатягами — надо же кому-то и Родину охранять, затыкая прорехи в обороне… лицом Кто видел, о чем, точнее, о ком спич, тот поймет, что наша обороноспособность вне критики и вне логики.

Следовательно, мы непобедимы!

 

< назад | к содержанию | вперед >