НА ГЛАВНУЮ | БАЗОВЫЙ КУРС САМООБОРОНЫ | БИБЛИОТЕКА | ВИДЕО | STREET-WORKOUT | ЗДОРОВЬЕ

 

 

Андрей Кочергин - Как закалялась сталь-2 и 1/2

к содержанию

 

3. 29 руб

 

Мужнина, не способный накормить себя и свою семью, не имеет права называться таковым.

Стипендия была повышенной — тридцать семь рублей. Учился даже не хорошо, а очень хорошо, не без гордости сознавая, что, оказывается, умеет и это. Мама получала 127 рублей — ставка старшего бухгалтера, и еще мыла пол в конторе, за что ей доплачивали 60 рублей. Отец, избитый сыном за очередную пьяную выходку, вдруг сухо собрался и уехал в Сибирь. Больше он его никогда не видел. Как все слабые люди, отец умел ненавидеть.

К своим пятнадцати годам мальчишка вдруг остро осознал, что такое нищета. Раньше он по-детски не понимал, почему у друзей так приятно в квартирах, а сейчас совершенно отчетливо осознал, что абсолютная чистота, которую поддерживала мама, — это всего лишь протирание пыли внутри почтового ящика, где пусто, уныло и бедно.

Да тут еще одна напасть. Его очень заинтересовали девушки, и чем сильнее они его притягивали, тем явственней он видел пропасть между дочерьми обеспеченных родителей и оборванцем в дешевых ботинках.

К тому времени он уже занимался каратэ. Коля Шеменьов, его первый и, пожалуй, главный в жизни тренер, нет, скорее Учитель, не просто дал ему знания, он заменил ему отца. Видимо, в пятнадцать лет он еще нужен… Коля тренировал бесплатно, постоянно искал что-то новое и находил такое, от чего господа основоположники пришли бы в полный восторг. Каратэ было и остается для Николая Александровича неким стержнем в жизни, а не «дойной коровкой», как для большинства куда более элитарных тренеров. Выжить при таком альтруизме в то время ему помогала основная работа. Он был мастером у грузчиков на элеваторе.

Работа была крайне проста… на первый взгляд. Приходили вагоны с мешками муки, которые следовало вынуть из вагона, сложить в штабель либо собрать на поддон и опять-таки складировать при помощи электрокара. Немалую серьезность этой незамысловатой задачи выдавал ряд косвенных обстоятельств.

Во-первых, в вагоне более 60 тонн. Если мешки по 50 кг, то их в вагоне 1280 штук, а если мешки по 70 кг, то 900.

Во-вторых, весь коллектив бригады был старше тридцати и весь прошел курсы повышения квалификации по выживанию за колючей проволокой. Пара экземпляров сидела еще при Сталине, отзываясь о тех временах с большим трепетом.

В-третьих, за разгрузку одного вагона во внерабочее время платили наличкой по 59 рублей, что составляло почти половину основного месячного заработка его мамы.

Коля привел его сюда как минимум по двум причинам. Чтобы отморозок узнал, что такое настоящий физический труд и нагрузка, а кроме того, у парня был отчаянно малоимущий вид. Колю уголовники уважали за м-м-м… скажем так, за содержательность. Спокойный улыбчивый дядька компактного росточка и «металлического» сложения на спор пробивал стену вагона кулаком, как в кино, и протыкал пальцами джутовые мешки с мукой. Следует добавить, что до каратэ он успешно выступал на соревнованиях по вольной борьбе. К тому же в их мире редко верят тому, что видят, так что Коля несколько раз удачно и вполне обоснованно «посадил на голову» пару очень непростых урок при полном восторге коллектива в целом.

Такое отношение к Коле автоматом перешло и на парня, тем более что в незнакомой странной компании он старался молчать и больше слушать-смотреть. Благо смотреть было на что. Народец пил жестко и жутко. Беззубые, разрисованные уголовники, беседуя на инопланетной фене, начинали день с чифира и тут же, дождавшись одиннадцати утра, для «купажу» переходили на водку. На глазах у изумленного мальчишки пять колоритных уголовников выпивали «из дула» по бутылке водки, заедали сухарем, а потом как ни в чем не бывало разгружали вагоны с энтузиазмом Тимура и его команды. А какие были драки! А как «катали» в карты! А споры!.. Оставаясь человеком-невидимкой, он всегда сидел рядом, но его никогда не втягивали в общий, столь специфический хоровод.

Однажды после очередного разгруженного вагона перепачканные мукой экс-зэки сидели в бендеге, не спеша пили водку и смачно курили дорогие болгарские сигареты с фильтром.

Нет, все-таки без водки — хана. У меня жизнь сразу дает трещину и становится похожей на жопу, а вот махнул пузырь в обед — и «поляна в елочку»!

Да что ты в жизненных жопах понимаешь! Я за нее по утру мышь съем и от бабы откажусь, а ты — елочки-цветочки…

Мышь, — радостно подхватила неравнодушная кодла. — Мышь сожрешь?! А ну на пузырь!..

Да не забудь: фуфлыжник хуже пидора, так что либо жри, либо в магазин, чтобы за метлой в следующий раз следил.

Поедатель мышей набычился и побледнел.

А ты меня за метлу не лови — руки оборвешь, как десна будешь чистить! А ты вообще дуло залепи, у тебя, у сявки, номер шесть, подели его на восемь и засунь в дупло! Писюн ты с пришитой головой!

Обозванный сявкой семейник без лишних слов схватил чифирбак-электрочайник и прямо с кипятком запустил в потенциального мышееда. По дороге булькающая и парящая влага окропила всю разом взревевшую компанию. Дрались зло и умело. Остановилось все, как и началось, моментально.

Вдруг сели и, тяжело дыша, стали сплевывать кровавые ошметки расквашенных губ, поправляя уже давно бесформенные лица. Благо зубы были либо золотые, либо их не было вовсе, так что выбить что бы то ни было представлялось затруднительным.

Не, ну так что, за пузырь сожрешь или так и будешь моросить не по сезону?

Да и сожру! Я на Колыме вату из матраса жрал и на кровь в карты шпилил, хрен ли мне мышь не спороть?

Элеватор — это питомник крыс и голубей. Толстые и безмозглые птицы нажирались дармового зерна до состояния, несовместимого с полетом. На земле их поджидали бездомные собаки и все те же крысы. Урки-грузчики не гнушались супчиком из голубятины. Бралась скрутка от вагона — шестимиллиметровая проволока, скрученная в жгут, и прицельно металась в стаю сизарей. Многие птицы пытались взлететь уже без головы. Крупа хранилась на соседних складах. Не жизнь, а диетическая столовая! Крыс, конечно, не ели. До этого момента…

Отправили гонца, через пару минут он примчался с выводком крысят — эдаких розовых жирных червяков с прозрачными лапками и такими же хвостиками. Кодла замерла. Престарелый «хозяйский» равнодушно разглядывал этих представителей живой природы, откинувшись на спинку стула и меланхолично катая одного из «червяков» по столу заскорузлым, исколотым до синевы пальцем с коричневатым ногтем.

— На пузырь «белой»?

— Да, на пузырь, на пузырь!

— А побежит кто?

— Да ладно, не блатуй — я побегу. Ну, пошло…

«Угол» взял крысенка, скептически осмотрел его на свет, затем флегматично засунул в рот и начал жевать. Хвост неодобрительно хлестнул его пару раз по лицу и пропал в золотой мясорубке, грызун нежно хрустнул и был благополучно проглочен.

— Во, мля, человек!

— А я и еще могу, — ответил приободренный живодер и уже с огоньком засунул второго в те же золотые жернова.

— Стакан, суки рваные, налейте, вдруг у него свинка или корь — оно мне надо?..

Парень бурно блевал за складом. Казалось, от подобного зрелища кишки вывернутся наизнанку, а веселая компания гоготала взахлеб, пребывая в прекрасном расположении духа. Гонец резво метался в магазин с периодичностью, достойной рейсового автобуса. Жизнь кипела и булькала, оставляя неопрятные следы на лицах и стенах.

Вагон обычно разгружается за пять часов. Правда, бывали и рекордсмены, например некто Чапа. О нем следует упомянуть отдельно. Костлявый гигант ростом выше 190 см, с пятьдесят восьмым размером пиджака и пятидесятым — брюк, с членом, измерением длины и толщины которого занималась вся упившаяся в дым бригада. «28 см в эрегированном состоянии, причем в стакан до конца не засунуть!» — таков был вердикт уважаемой комиссии. Так вот, этот Чапа в одиночку разгружал вагон за три с половиной часа, и это с учетом профессиональных заболеваний — геморроя и грыжи.

Надо добавить, что внешность Чапа имел эксклюзивную — под стать своим трудовым и сексуальным подвигам. Длинный нос («нос — горбинкой, член — дубинкой!»), очки, усы подковой и лохматые волосы делали его похожим на неопрятного героя Сервантеса. Читал он много и был страшно ядовит на язык, от этого его постоянно пытались бить незнакомые молодые люди. Кроме того, Чапа пользовался бешеной популярностью у дам бальзаковского возраста и педиков. Последние ходили за ним гурьбой, но в силу чудовищного диаметра своего члена он не мог им ничем помочь, хотя искренне хотел. «Да я за 25 рублей его хоть в бюстик Карла Маркса засуну, лишь бы диаметр ноздри подошел». Диаметр, как правило, не подходил.

Чапа сменил три жены, не выдержавших этой зоофилии, четвертая была худенькая и застенчивая еврейка. На нее с сочувствием поглядывали элеваторские бабы, уже пробовавшие эту елду в разных видах и расписавшиеся в абсолютной беспомощности перед чудесами природы.

— Знакомлюсь в ресторане с теткой. Ей про меня уже напели. Ну, мы к ней, муж в командировке. Она как его увидала, так аж лицом взбледнулась. И ну давай его засовывать! А он, падла, ни в передницу, ни задницу не входит — хоть иди кури. И тут до меня доходит мысль дать ей в рот. Она взять-то взяла, а дальше никак. Глаза вытаращила, задохнуться боится, курица! Я ей начал вопросы наводящие задавать, а прибор во рту оставил. Так вот и поладили: она ответить пытается, языком шебуршит, а я в итоге через каких-то пару часов допроса накормил ее белком на пару лет вперед.

Так и подмывает вспомнить не вполне уместную классику: «Да, были люди в наше время…»

После пяти часов неумелых попыток борьбы с непослушным мешком закончился его первый вагон. Коля получил тридцать, а он — свои первые, честно заработанные 29 рублей, выданные прямо в вагоне. Тот, кто работал на каре, получал на рубль больше — тогда рубль был еще рублем.

Вы знаете, что такое работа грузчика? Это несколько сот наклонов за подвижным 50-килограммовым предметом, который практически невозможно взять без «кошек», а, взяв мешок, следует поднять его до высоты человеческого роста. Это правильно сложенный поддон и штабель, обваливающийся с завидным упорством. Кто пробовал, тот поймет, почему эта работа стоила таких денег. На итог грузчики получали наличкой от пятисот до семисот рублей в месяц.

Руки и ноги отказывались слушаться, отрывались с непривычки ногти, спина просто не разгибалась, а время остановилось. Мальчик старательно учился сражаться. Он сражался с собственной немощью, бессилием и абсолютно скотской усталостью.

Ему было всего 15, весил он 70 кг при росте всего 170 см… Через полгода он уже будет ходить в «аляске», купленной на свердловской барахолке за 360 (!) рублей, в новеньких джинсах за 190. У него появится первый приличный костюм, который он будет носить по-богемному — с бабочкой, дурак-дураком.

…А сейчас он ехал по зимней дороге в автобусе № 136.

Проснется он уже на конечной остановке от глухого удара собственной головы о билетную кассу. На занятиях будет спать глубоким и ровным сном без сновидений.

Со временем он прослывет среди преподавателей избалованным сыном богатых родителей. Ухитряясь спать на занятиях, окончит техникум со средним баллом 4,75 при одной тройке. Ее поставит бесноватая математичка, называющая его барчуком и хамом. Он будет картинно выходить из аудитории и сообщать директору, что не вернется на занятия, пока это быдло не извинится перед ним.

Работа научила его ответственности и самостоятельности.

А те двадцать девять рублей были первыми и оттого самыми важными по сию пору деньгами.

 

< назад | к содержанию | вперед >