НА ГЛАВНУЮ | БАЗОВЫЙ КУРС САМООБОРОНЫ | БИБЛИОТЕКА | ВИДЕО | STREET-WORKOUT | ЗДОРОВЬЕ

 

 

Сунь Цзы - Исскуство войны

к содержанию

 

Комментарии к трактату - Глава XI

 

68 Интересно, что с этим предписанием – "грабь" мирились далеко не все комментаторы Сунь цзы. Ли Цюань, например, считает, что в этом месте текст дефектен: будто бы выпал один иероглиф "бу" – отрицание, что в оригинале должно было быть вместо "грабь" – "не грабь". Но это является чистейшим вымыслом комментатора, ни на чем не основанным. Сунь цзы, несомненно, допускает грабеж, как это видно не только из этого места, но и из II главы, где он прямо говорит о том, чтобы продовольствоваться за счет противника.

69 Слова, поставленные в скобки, повторяются в главе XII, п.5. В обоих случаях они укладываются в общий контекст, но в главе XII, по видимому, более уместны поскольку там затрагивается тема "выгоды".

70 В своем комментарии к этому месту я упомянул, что европеец сказал бы: "храбры как Гектор и Ахиллес". Древние эллины, несомненно, протестовали бы против какого бы то ни было сопоставления своих прославленных героев с Чжуань Чжу и Цао Куй. В самом деле, подвиги этих древних китайцев, может быть, и свидетельствуют об их храбрости, но никак не являются доказательствами их благородства. Чем прославился Чжуань Чжу? В период Чжаньго (VI в. до н. э.) в княжестве У случилось такое событие. Один из принцев – Гуан замыслил убить правившего тогда князя Лао. По совету У Цзы сюя он привлек для этой цели известного храбреца Чжуань Чжу. Устроив пышный пир, на который был приглашен ничего не подозревавший князь со своею свитой, он приказал повару вложить в большую рыбу, поданную на стол, меч. Когда эта рыба была подана и разрезана, Чжуань Чжу по данному сигналу выхватил меч и заколол князя, а затем, обратившись на оторопевших от неожиданности его приближенных, переколол и их.

Также не очень большим благородством отличается и подвиг Цао Куя. Дело происходило в период Чуньцю (VII в. до н. э.). Цао Куй был военачальником на службе в княжестве Лу у князя Чжуан гуна и притом военачальником неудачливым: он три раза проигрывал войну с соседним княжеством Ци. В результате часть земель княжества Лу отошла к Ци. Тогда луский князь решил примириться с циским князем и повел с ним мирные переговоры. И вот во время встречи князей Цао Куй, бывший в свите своего князя, внезапно выхватил кинжал, приставил его к горлу циского князя и потребовал возвращения отнятых территорий.

71 Перевожу словосочетание "фан ма" согласно толкованию Ду Му, т. е. в смысле "связывать лошадей и строить их четырехугольником". Считаю, что к этому толкованию обязывает общий контекст с последующим выражением "май лунь" – "зарывать колеса в землю". Речь идет об устройстве из всех колесниц, главным образом, конечно, из тяжелых, специально предназначенных для обороны, чего то вроде баррикад, окружающих войско с четырех сторон. В этом случае лошади связываются вместе и также расставляются по сторонам вместе с колесницами.

72 Перевожу слова "ган" и "жоу": собственно – "твердый" и "мягкий", русскими – "сильный" и "слабый", согласно комментарию Цао гуна, Ду Му, Мэй Яо чэня и Ван Чжэ, которые подставляют на место этих иероглифов другие – [...]. Это как будто противоречит контексту: слова "ган" и "жоу" приурочиваются обычно к земле. Так по крайней мере установлено Сицы чжуанем И цзина, где "твердость и мягкость" даны именно как свойства земли. В этой же фразе далее стоят слова [...], т. е. закон земли. Но следует переводить слова Сунь цзы не в отдаленном контексте, а в ближайшем. Речь идет не вообще о земле, как это дано в И цзине, а о земле как местности; "закон земли" у Сунь цзы не "природа земли", а "закон местности". Поэтому и слова "твердость и мягкость" относятся к тому, что создает географическая обстановка. По мысли же Сунь цвы, эта географическая обстановка создает в известной мере силу и слабость армии. Поэтому "твердость и мягкость" и получают значение переносное – "сила и слабость".

73 Позволяю себе вставить в переводе выражения [...] "неизбежное", слово "положение". Делаю это на основании того, что это слово само напрашивается из всего контекста. Это чувствуется и всеми комментаторами, а Мэй Яо чэнь в своем парафразе прямо вставляет слово "ши" – "положение".

74 Цзя Линь толкует слово "ши" во фразах [...] и [...], как "он", т. е. противник, и поэтому все это место получает совершенно другой смысл: полководец должен уметь заставлять противника менять свое местопребывание, идти окружными путями. Этот комментарий неприемлем по четырем причинам: 1) несомненно, что эта фраза составляет одно целое с предыдущей, полностью совпадающей с ней по конструкции; слово "ци" в той фразе явно относится к самому полководцу; 2) при таком понимании становится нелепой вся фраза: "Полководец должен уметь заставлять своего противника менять свое местопребывание, идти окружным путем и не допускать, чтобы другие могли что либо сообразить"; выходит, что полководец должен стараться, чтобы действия и планы противника были непонятны; 3) весь общий контекст этого места говорит о действиях полководца, направленных к тому, чтобы окутать тайной свои планы и поступки, так что толкование Цзя Линя не укладывается в общее русло мыслей Сунь цзы; 4) понять так, как рекомендует Цзя Линь, мешают грамматические соображения: текст Сунь цзы убедительно свидетельствует, что в его время в китайском языке существовал вполне оформленный побудительный залог и Сунь цзы им прекрасно и точно владеет; поэтому понимать "и" – простой переходный глагол, как глагол в форме побудительного залога, никакой необходимости нет.

75 Параграфы 20 и частично 21 этой главы оставляю без комментирования, так как здесь, как и в главе VIII, по видимому, имеет место какой то дефект текста. Ясно, что содержание таких параграфов в своей большей части либо буквально, либо в несколько иной редакции повторяет сказанное в начале главы. Это можно было бы объяснить желанием автора до изложения своих указаний, как нужно действовать в каждой из местностей, еще раз перечислить установленные им типы местностей и повторить с некоторыми дополнительными штрихами свои объяснения каждого из них. Но в таком случае почему автор не перечисляет всех девяти типов, а берет только семь? Далее, в текст вставлено новое положение о "местности отрыва". Как это понимать? Есть ли это новый род местности или иное название какого нибудь из указанных ранее? Мэй Яо чэнь полагает, что это новый род, а именно: местность, лежащая посередине между "местностью рассеяния", т. е. собственной территорией, и "местностью неустойчивости", т. е. пограничными районами на территории противника. Что же это такое? Сама пограничная полоса? Но вряд ли в условиях размежевания границ в древнем Китае эта полоса была настолько широка, что на ней были возможны военные действия с особым их характером. Ван Чжэ и Чжан Юй думают, что речь идет о местности очень далекой, когда армия в своем походе оставила за собой не только свою землю, но и ряд чужих земель. Мне кажемся, что толковать это выражение можно двояко, исходя из точного смысла слов Сунь цзы. Сунь цзы говорит: "Когда уходят из своей страны и ведут войну, перейдя границу, это будет местность отрыва". Не значит ли это, что Сунь цзы этим названием обозначает вообще все роды местности на территории противника, т. е. местность пограничную, местность в глубине неприятельской территории и т.д.? Возможно и другое толкование. Так как Сунь цзы не дает ни раньше, ни позже никаких указаний, как нужно действовать в такой местности, может быть, под этим подразумевается сама пограничная линия? Не пограничная полоса, как думает Мэй Яо чэнь, а именно сама граница? Не может ли быть она названа "местом отрыва" от родной почвы?

76 Очень затруднительно для понимания слово "го" в фразе [...]. Перевожу эту фразу в духе комментариев Цао гуна, Мэн ши, Ли Цюаня, Мэй Яо чэня и Чжан Юя, дающих – в разных вариантах и с разными оттенками – в общем одно толкование: такой обстановки, когда опасность положения достигает исключительной остроты.

77 Следую в понимании и, следовательно, в переводе выражения [...] одному из японских исследователей Сунь цзы, – Фудзии Сэссай ([...]), который в своем написанном по китайски комментарии под названием [...](1827) обращает внимание на наличие в древних китайских исторических текстах двух выражений: [...] и [...]. Первое выражение есть сочетание двух слов: "ван" и "ба" и означает, следовательно, "царь", т. е. наследственный властитель, так сказать, легитимный монарх, и "гегемон", т. е. глава союза князей; второе выражение есть одно слово "баван", означающее то же, что и [...] т. е. "гегемон".

78 Чжан Юй дает очень странное толкование всему этому месту трактата. Он считает, что слова [...] – "его войска не смогут быть собраны", а также слова [...] – "его союзы не смогут быть заключены" относятся не к "большому государству" и не к "противнику", а к самому гегемону. В таком случае вся фраза получает приблизительно такой смысл: если завоеватель, в упоении своим могуществом и полагаясь на свою силу, будет нападать на своих соседей, то, когда он встретит сильного противника, у него сразу обнаружатся отрицательные стороны его власти: ему трудно будет собрать под свои знамена все покоренные им народы, никто не пойдет на союз с ним. В том же духе толкует Чжан Юй и следующую фразу: если завоеватель не станет прилагать усилий к заключению союзов, не станет укреплять свою власть всяческими средствами и будет полагаться только на одну силу, он обязательно растеряет все свои завоевания: сдадутся его крепости, распадется его держава. Это толкование опровергается, по моему, тем, что слово "ци", как в первой фразе, так и во второй, можно относить только к ближайшему существительному, в первом случае – к "большому государству", во втором – и "противнику", а никак не к отдаленному или даже подразумеваемому слову "баван" – "гегемон". Кроме того, оно настолько не вяжется с общим контекстом, что и сам Чжан Юй вынужден признавать возможность и другого толкования, и именно в том направлении, в котором эти слова переведены по русски.

79 Перевожу это место в духе толкования Хэ Янь си. Выбираю это толкование, так как считаю, что понимать знак #, как равнозначный знаку #, что предлагает Цао гун, а за ним и Ду Му, в данном случае совершенно не обязательно.

80 Фудзицука и Мори, авторы новейшего японского комментария трактата Сунь цзы считают, что вся часть этой главы, охватывающая пп. 20 – 30 по нашей разбивке текста, является позднейшей вставкой (см. стр. 562 – 564 их комментария). Дефект текста в пп. 20 – 21, как об этом и сказано выше, очевиден: это ясно из простого текстуального анализа. Но каких либо текстуальных же признаков, заставляющих отвергнуть и весь остальной текст, нет. Указанные комментаторы, впрочем отвергают этот текст по общим соображениям вроде того, например, что такая то мысль слишком элементарна для Сунь цзы, такая то не могла быть им высказана. Трудно, конечно, ручаться за каждую фразу текста, но, как мне кажется, о принадлежности и этой части к сложившемуся тексту Сунь цзы говорят два места: то, где говорится о "войне гостем" и то, где говорится о "гегемоне". Идея "войны гостем" – вполне укладывается в общее русло рассуждений Сунь цзы; что же касается слов о "гегемоне", то они могли появиться только у того, для которого образ гегемона был вполне реален.

 

< назад | к содержанию | вперед >